В ГОСТЯХ У ЯДЕРНОЙ «КУХАРКИ»

Прелюбопытное  это занятие — ездить  в командировки  на атомные станции.  Скажу честно, я, как  журналист,  была на многих  российских ядерных объектах, но с особым чувством  ждала  пресс-тур на первый  блок Ленинградской  атомной станции.  АЭС работает в городе Сосновый Бор (Ленинградская область), в 56 км от славного города Петра.

Дело в том, что это во-первых, самый  первый блок с реактором «чернобыльского» типа.  Так называемые реакторы РБМК (реакторы большой мощности, канальные). Точно такой же ядерный «парень» работал  на Чернобыльской АЭС.  Именно такой РБМК  рванул  26 апреля 1986 года, после чего  ядерная  энергетика замедлила свой стремительный бег. И во всем цивилизованном мире вмиг прекратили сооружать  АЭС.

Во-вторых, ядерному реактору на Ленинградской  атомной уже стукнуло 40 лет. Уже не мальчик, не юноша и даже не  молодой человек… А по меркам ядерной энергетики -вообще старик-брюзга  с клюкой и  отдышкой. Но в российской государственной корпорации «Росатом» так не считают, поэтому ядерному старичку в Сосновом Бору добавили   «пороху» в ядерные  легкие. Этот порох добавляли последние полтора года: все это время наш почтенный РБМК  находится в состоянии ремонта. И, вот, наконец, его привели в чувство, восстановили и даже включили в «розетку».

Несколько российских и  западных  СМИ  были приглашены на просмотр работы реанимированного ядерного реактора. Среди них оказался и  обозреватель  журнала «Объектив».

Автор: Надежда  Попова, Москва-Петербург- Сосновый Бор

К «макушке» ядерного реактора

Города атомщиков всегда навевают мысли  о чем-то фантастическом: Сосновый Бор не стал исключением. У меня было такое ощущение, что я попала на  другую планету.  Дома, улицы,  площади — все как из  произведений  Артура Кларка…Впрочем, недавняя поездка в Федеральный ядерный центр в городе Сарове ( это  бывший Арзамас-16, еще раньше Арзамас-75, он же Москва-центр-300)  тоже вызвала космические ассоциации. Да и воздух в  атомных городах какой-то иной… Иногда это запах свежезарезанного арбуза,  иной раз  он, этот воздух, пахнет карамелью, шоколадом, марципановыми зайцами. Впрочем, может быть, это запах  моего детства,  атомного детства в Арзамасе-16. Это особенные места на планете Земля.  Напомню, в Российской Федерации таких мест, где работают атомные станции — 10… Обещаны новые площадки. Только когда это будет? И будет ли? Уран -235- изысканное  топливо для   АЭС — на земле  заканчивается. Ядерные утечки в Стране Восходящего Солнца продолжаются. МАГАТЭ лишь пожимает плечами, вместо того, чтобы устроить  основательную  чистку в этих  ядерных конюшнях.

 Но вернемся в Сосновый Бор. Кстати, дорога  от Санкт-Петербурга заняла у нас почему-то почти 3 часа: слишком долго выбирались из утренних пробок в городе на Неве, прежде, чем выехали на КАД -Кольцевую автодорогу. Погода была классическая, петербургская: сеял мелкий колючий  дождь, который  потом перешел в  мокрый снег… И  белый силуэт Ленинградской  АЭС  выплыл перед нашими глазами внезапно:  атомная принцесса  сверкала красивыми синими огоньками,  почти как новогодняя елка. Но вот тут можно спорить: принцесса ли она? Или все-таки ядерная кухарка,  ответственная за горячее  блюдо в огромной  кастрюле с графитовым реактором? Наверное, все-таки последнее.

 Гляжу на часы… Время почти обеденное , а мы   только  проходим строгую пропускную  систему, сдаем верхнюю одежду в гардероб АЭС.  Потом знакомимся с директором атомной станции Владимиром Перегудой. От него и узнаем, что нам разрешат подняться на «макушку»  ядерного реактора. Ура!

Из досье

Ленинградская атомная станция  находится  в городе Сосновый Бор,  на берегу Финского залива. В 220 км  от  Финляндии.  Ленинградская АЭС — первая  в СССР  станция с реакторами РБМК-1000 (уран-графитовые ядерные реакторы канального типа на тепловых нейтронах). На АЭС трудятся четыре энергоблока мощностью 1000 МВт каждый.

Белые тапочки,  кремовые носки

На  бегу — короткий перекус:  термоядерный кофе  и  тающие во рту атомные пирожки с капустой.  Пирожки пекут прямо на атомной станции,  поэтому  их можно величать атомными…

А   для того, чтобы предстать перед отреставрированным «молодым человеком» в реакторном  зале , надо соответственно  одеться.  Кстати, на западных  атомных станциях, в частности в Швейцарии,  гостей, в том числе и журналистов, раздевают до нижнего белья, дабы какая-нибудь шальная  радиоактивная частица не осталась на выносливом  журналистском теле. А не  только на  телеобъетиве… Кстати, среди нас было несколько  тележурналистов с камерами. И  камеры эти тоже старательно «наряжали».

 Но, обошлось,  атомных  маек и  трусов  нам  все-таки не  выдали (видимо, дефицит), не было и защитных комбинезонов, какие выдают  все в той же Швейцарии.

 Вот как  об этом пишет моя  коллега, швейцарский журналист Шанталь Бритт . Она почти в это же время  была на  экскурсии  по  АЭС  «Ляйбштад»  : » Мы надели  оранжевое нижнее белье-унисекс, носки и футболки с логотипом реактора. Они не защищают от излучения, но своим ярким цветом напоминают, что в конце экскурсии одежду нужно снять и вернуть, чтобы потом ее можно было выстирать, дезактивировать… И зеленые шлемы нам выдали тоже не для защиты от радиации, но чтобы обозначить наш статус посетителей. Прежде, чем лифт доставил нас, наконец, под купол реактора на высоту 28,5 метров, нам пришлось дважды сменить защитные комбинезоны». Вот как!
Наш прикид  на Ленинградской АЭС  был  более чем скромным:  нам выдали  кремовые носочки, белые тапочки, а также  белый халат,  белый чепчик и белую каску : на Калининской АЭС в атомной Удомле   это джентльменский набор был иным —  зеленая каска, бируши в уши, нитяные перчатки. Оно и понятно — на  «Калине»  работают  другие реакторы, не РБМК, а ВВЭРы.

 Но вперед, к  ядерному реактору.

 Мощность-то упала!

Почему старый  ядерный  реактор реставрировали?  Неужели ему нельзя дать уйти на покой?

-Первый энергоблок Ленинградской АЭС остановили полтора года назад из-за падения мощности,  -рассказал нам, журналистам, директор атомной станции в Сосновом Бору  Владимир Перегуда.-  Графитовая кладка внутри реактора деформировалась под воздействием облучения и высоких температур. Восстановление провели по новой специально разработанной уникальной технологии. Для этого сконструировали специальных роботов и системы измерения, способные контролировать состояние графита во время работы реактора.

 — Мы создали робота, позволяющего осматривать конструкцию реактора изнутри, — продолжает рассказ  Константин Кудрявцев, главный инженер Ленинградской АЭС. -Работы были направлены на то, чтобы изменить свойства реактора как такового. Для того чтобы изменить свойства реактора, надо менять его отдельные характеристики, в частности — эффективность быстродействия аварийной защиты стержня управления и свойства самой активной зоны. Реконструкция продлит срок эксплуатации первого энергоблока еще на десять лет.

  -Решив свою проблему, мы обеспечили возможность продления сроков эксплуатации не только для нас, на Ленинградской АЭС, но и для всех реакторов страны. Их в России одиннадцать, — поделился с нами  своими заветными мечтами  Владимир Перегуда.

   К концу 2013 года отреставрированный реактор заработает( пока не заработал -НП)  на полную мощность.  А  уже в 2014 году на Ленинградской атомной станции планируют восстановить графитовую кладку второго энергоблока ( если, конечно, хорошо поведет  себя  ядерный «парнишка»  на первом  энергоблоке -НП).

 ЕС и Игналина

По мнению экспертов, в течение трех-пяти лет технологии восстановления ресурсов графитовой кладки необходимо будет усовершенствовать ( но куда  же все так торопятся, даже эксперты?- НП).

-Современные технологии, применяемые на Ленинградской АЭС в этом году для продления срока службы кладки, инновационны и разрабатывались долго и кропотливо. Если влияние на физические свойства графитовой кладки будет минимальным, есть еще несколько лет для совершенствования технологий, — считает  и Владимир Москаленко, ведущий эксперт по радиационной безопасности группы компаний «Городской центр экспертиз». — Вопрос продления эксплуатации графитовой кладки энергоблоков   атомной станции  является актуальным не только для России, но и для тех иностранных государств, где развита атомная промышленность, в частности, для Соединенных Штатов  и Франции.

Директор информационно-аналитического отдела инвестиционной компании «Энергокапитал» Александр Игнатюк считает, в свою очередь, что в этой связи опыт Ленинградской АЭС может быть растиражирован как в России, так и за рубежом.

  -Это может быть интересно не только для России (в рамках работ по продлению сроков эксплуатации действующих реакторов РБМК), но и для стран со старой атомной энергетикой — таких, например, как Великобритания, — отметил Александр  Игнатюк.

 Да, но  ни у англичан, ни у французов, ни у американцев нет в «коллекциях» реакторов «чернобыльского» типа.  Они работают только у нас, в России. Еще одно чернобыльское  «привидение» — РБМК на Игналинской АЭС в поселке Снечкус  (ныне Висагинас  -НП)  в Литве  — остановлены и демонтированы. Это было условием Евросоюза, когда Вильнюс попросился в дружную европейскую семью.

 Справка

30 % тепла и электричества, поступающего в дома жителей Северо-Западного региона, вырабатывается на Ленинградской атомной станции.  Часть  электричества с АЭС покупает Финляндия.

 Про пятикратную систему  защиты

Перенесемся снова  из Соснового Бора в  швейцарский  Ляйбштадт.

 Шанталь Бритт пишет, что  на АЭС  «Ляйбштадт» действует пятикратная система защиты. Главная цель — это обеспечение охлаждения реактора. Если измерительные приборы зарегистрируют критические температуры, реактор автоматически отключится. Топливные элементы размещены в «реакторном котле», в специальный стальной сосуд со стенками 15 см толщиной, уже поглощающий большую часть излучения. В свою очередь, «котел» помещен в так называемый железобетонный, 1,5 метра в диаметре, «сухой бокс». Безопасность — самое главное на АЭС «Ляйбштадт». Роль внешней защиты от излучения играет грубоватый бетонный купол, который столь надежен, что ему не страшны ураганы, землетрясения и даже прямое падение самолета.
» Время пребывания в зоне радиационного воздействия ограничено с тем, чтобы свести к минимуму его вредные последствия. Одежда и обувь должны быть сменными, чтобы пыль не оседала на волокнах тканей. Нельзя принимать пищу и напитки, а так же пользоваться туалетом, дабы исключить попадание в организм радиоактивных частиц через легкие или желудок. Канализационная система реактора представляет собой замкнутую систему, не сообщающуюся с внешним миром. Все люди и транспортные средства, прежде, чем покинуть зону АЭС, проходят радиационный контроль. Последний и самый мощный детектор способен замерить радиационный уровень максимально в 1,5 беккерелей (Бк) на один квадратный сантиметр.

Радиационный контроль проходят и на всех российских атомных станциях. Только везде этот контроль  устроен по-своему.

Из досье

Беккере́ль (русское обозначение: Бк; международное: Bq) — единица измерения активности радиоактивного источника в Международной системе единиц (СИ). Один беккерель определяется как активность источника, в котором за одну секунду происходит в среднем один радиоактивный распад.

Изумрудное свечение

Но вернемся снова с Сосновый Бор.

На ядерный реактор пробирались гуськом, друг за  другом.  И, вот, наконец,  мы у цели:  проходим в огромный зал и останавливаемся в недоумении… Такое ощущение, что мы попали на детскую площадку, на которой очерчен некий круг, и в этом кругу в  беспорядке рассыпаны цветные «кубики»…

Как оказалось, это и есть «макушка»  ядерного реактора, его голова. А цветные «кубики»  — это стержни с наконечниками.  Кто-то из сопровождающий спрашивает:»Хотите увидеть голубое свечение?»

«Конечно!». Но пускают к этому  свечению лишь троих.  Я в их числе.

Атомщик, сопровождающий нас, начинает колдовать над какими-то сложными устройствами на полу, потом  отодвигает, как мне кажется,  лежащую ничком сейфовую дверь … И открывается картина невиданной красоты:  такое  ощущение, что стоишь на  берегу Средиземного моря  и видишь  его воду, чудесного, изумрудного — а отнюдь  не голубого  цвета… Но в Сосновом Бору  все гораздо прозаичнее: за окном идет снег, а это светит радиация, которая»идет»  от работающих стержней  ядерного реактора.  Спускаемся на землю…

 На миг становится  как-то не по себе. Получается, что стоишь на крышке гигантской скороварки. И что там в этой скороварке происходит, одному богу известно.

Можно ли остаться без тепла и света?

Но и сами атомщики, и многие  эксперты  очень рады, что графитовая кладка  на первом блоке Ленинградской атомной  все-таки восстановлена!

 Начальник аналитического отдела инвестиционной компании «ЛМС» Дмитрий Кумановский отмечает, что нормализация параметров графитовой кладки первого энергоблока Ленинградской АЭС и, соответственно, запуск этого блока позволит избежать энергодефицита в Северо-Западном регионе, который могла бы вызвать полная остановка энергоблока.

-Замена графита позволила продлить ресурс энергоблока до ввода второй очереди Ленинградской АЭС (ЛАЭС-2), которая  сооружается сегодня.

Отработанная на энергоблоке №1 технология будет применена на всех 11 энергоблоках концерна «Росэнергоатом» с реакторами РБМК  и позволит обеспечить их работу в течение планировавшегося продленного срока эксплуатации.

   3 декабря 2013 года первый энергоблок Ленинградской атомной станции вышел на 80% мощности и несет нагрузку 800 МВт.  Но уже 4 декабря случился сбой. Потом был сбой в  работе 13 декабря. «

Радиационный фон на станции и прилегающей территории находится на уровне, соответствующем нормальной эксплуатации энергоблоков и не превышает естественных фоновых природных значений», — сообщает официальный сайт Росатома.

 А что  будет дальше? Подождем развития событий. На территории  России  все еще работают 11 реакторов «чернобыльского» типа.

Строить ли АЭС дальше?

Моя коллега из Швейцарии Шанталь Бритт меж тем  пишет:  «Два года назад швейцарское правительство приняло решение отказаться от атомной энергии самое позднее в период до 2034 года. Тогда катастрофа в Фукусиме вызвала мощный всплеск антиядерного протеста в Швейцарии. По опросам общественного мнения, сейчас лишь четверть населения Швейцарии считает, что использование ядерной энергии оправдывает связанный с этой технологией риск. В тот день  ( в день  экскурсии  на АЭС «Лябштад») 144-метровая охладительная башня на некоторое время прекратила выпускать в голубое небо белые облака пара : она остановлена для ежегодного технического осмотра. Благодаря этому обстоятельству атомное лобби смогли устроить день открытых дверей для всех желающих представителей СМИ и показать им самую современную из пяти швейцарских атомных станций АЭС Ляйбштадт(«Kernkraftwerk Leibstadt» — «KKL»), где  установлен кипящий водо-водяной реактор (Boiling Water Reactor — BWR). В  год  ядерному реактору  требуется 23 тонны обогащенного урана-235, радиоактивного изотопа, который может поддерживать цепную реакцию деления. Уран – тяжелый элемент с высокой плотностью, поэтому 23 тонны этого вещества вполне поместятся в багажник средних размеров автомобиля.
Большинство обычных людей опасается радиоактивности, и я тут не исключение. От желто-черных предупреждающих знаков с надписью «Излучение» или «Загрязнение» у меня мурашки по спине бегут. Раньше мой велосипед всегда украшала наклейка: «Атомные реакторы — спасибо, нет!», и поскольку недавние катастрофы исключительно наглядно продемонстрировали опасность, исходящую от современных ядерных технологий, надежность оборудования АЭС вызывает у меня теперь самое большое беспокойство. На АЭС  «Ляйбштадт» используется уран-235 с периодом полураспада 704 млн. лет. Поглощенная доза радиации зависит от интенсивности источника излучения, расстояния до него и от продолжительности лучевой нагрузки. Совершив перелет из Цюриха в Нью-Йорк, пассажир получает дозу радиации в размере 25 мЗв/ч. Сотрудник средней АЭС также подвергаются такому облучению. На «ККL» сотрудники набирают излучения до 1 мЗв в сутки. Влияние излучения на человека предсказать нельзя. Доза 4 Зв/ч считается смертельной для половины людей. Доза в 10 Зв/ч – гарантированно смертельная».

Детектор:»Загрязнение»!

     «Но я рано радовалась,  -признается Шанталь, вспоминая свои приключения на АЭС. -На выходе детектор неожиданно взбунтовался и показал мне слово «Загрязнение». Это означает, что, даже после того, как я сняла комбинезон, на мне все равно остались радиоактивные следы. Меня выпускают наружу только после основательного омовения в дезактивационном душе. Сработала ли тревога из-за радиоактивной крупицы, прилипшей к моей вспотевшей шее, или тому были другие причины — этого я уже не узнаю никогда».

 Я продолжу тему про  детекторы, вслед за Шанталь Бритт.

Мы тоже  выходили из «зоны»  через детектор…  Но перед этим сняли и кремовые носочки, и белые тапочки, отдали чепчики, халаты,  каски. Потом нас  заставили тщательно вымыть руки с мылом. И дали каждом по отдельному, вафельному полотенцу… Никакого  душа -ни горячего, ни холодного —  не предложили.  Видимо, решили, что  для   отдельно взятой журналистской  души  итак было  достаточно впечатлений.  Детектор сказал мне:» Все чисто!»

    Наш ядерный «парниша» в Сосновом Бору  меж тем продолжает выдавать «пенки»: со времени  ядерной командировки прошло всего-то  14 дней, а реактор уже дважды сбавлял  свою мощность!  Что-то не так натянули в его  немолодом, реакторном теле? Или  «топливо»  не той серии «залили»?  Его потчуют бифштексом с кровью, а ему  нужны  лишь нежные голубцы в капустных листьях? И сможет ли  этот  атомный  старикан с  отдышкой и сиплым голосом  отбарабанить  еще 10 лет, даже если ему  натянули  новую кожу, заменили старое сердце на новое? Пересадили  печень ? Скроили парик, вставили новые, жемчужные зубы?

Я специально оставляю все эти вопросы без ответов.

Ответы нам даст время.

Ядерная «кухарка», меж тем, продолжает кухарить… У нее помимо этого, антикварного субъекта, под присмотром еще три энергоблока, еще три  полноценных РБМК, которые уже ждут свою реставрацию.

И своих роботов-манипуляторов.

Комментарии:

Внимание! Ваш e-mail не будет опубликован. *поля для обязательного заполнения!

Cancel reply